Могут ли страшные мысли навредить ребёнку или близким

Одна моя клиентка перестала выходить с сыном на балкон, хотя никакого тайного желания в себе не находила. Останавливало её другое переживание:

«Когда я стою там и приходит картина, как я сама разжимаю руки и он летит вниз, мне кажется, что самим этим представлением я приближаю падение — будто мысль уже сдвинула события на миллиметр в страшную сторону».

Перед нами вторая форма слияния мысли и действия (первую — мысль как желание — мы разбирали в разделе 2.1): мысль ощущается как начало самого события. Подумать об ударе — почти занести руку; представить, как подливаешь в кастрюлю средство для посуды, — почти отравить ужин; вообразить, как отпускаешь ребёнка над перилами, — чуть подтолкнуть беду.

Разберём убеждение «мысль приближает событие» буквально, как физическую гипотезу. Чтобы событие в мире стало вероятнее, что-то в мире должно измениться: положение тел, чьё-то действие, состояние механизма. Мысль ничего из этого не меняет: у неё нет ни массы, ни рук, ни каналов, по которым содержимое головы могло бы дотянуться до перил балкона. Шансы падения определяются высотой ограждения, надёжностью родительской хватки и законами механики; представление о падении в этом уравнении не участвует.

Заметьте вдобавок, что магическая сила приписывается мыслям избирательно: Вы тысячи раз представляли выигрыши и счастливые совпадения, и ни одно из них не сбылось само собой. Могущество признаётся только за страшными сценами, и эта однобокость выдаёт происхождение убеждения: его породила тревога, и служит оно тревоге.

Откуда же берётся чувство, что падение и вправду стало ближе? Ум оценивает вероятность по лёгкости, с которой сценарий представляется: то, что рисуется мгновенно и в подробностях, ощущается более возможным. У человека с навязчивостями пугающая сцена прокручена сотни раз и отточена до киношной чёткости, поэтому изнутри катастрофа кажется стоящей на пороге. Выросла при этом лишь натренированность образа — так пассажир, начитавшийся сводок об авиакатастрофах, боится летать сильнее других, хотя самолёт от этого не становится менее надёжным.

У мысли нет рычагов в физическом мире: сколько её ни думать, она не сдвигает события ни на шаг.