Помощь при страхах и навязчивых мыслях

Да. Хотя на сайте подробно описаны направления, на которых сосредоточена моя ежедневная практика, я работаю и с другими темами — депрессией, кризисами в отношениях, проблемами в сексуальной сфере, последствиями психологических травм, нарушениями сна. Если Вы не уверены, относится ли Ваш случай к сфере моих компетенций, напишите мне — и я скажу, смогу ли помочь, до того как записывать Вас на консультацию.

Я веду приём только дистанционно по видеосвязи в Zoom. Это сознательный выбор: онлайн-формат позволяет работать с клиентами из любой точки мира и не привязывает их к моему географическому расположению. Эффективность когнитивно-поведенческой терапии в онлайн-формате при тревожных расстройствах и ОКР подтверждена исследованиями и не уступает очной работе.

Имеет, и нередко именно в такой ситуации обращение к специалисту с другой подготовкой и даёт прогресс. Я работаю по доказательным протоколам когнитивно-поведенческой терапии — в частности, при ОКР это экспозиция с предотвращением реакции, при панических атаках — интероцептивная экспозиция и работа с катастрофическими мыслями. Если Ваша предыдущая работа строилась на других подходах, имеет смысл прийти за вторым мнением и понять, насколько применяемый Вами метод соответствует природе расстройства. Это не означает обязательной смены терапевта — но даёт Вам опору для решения.

Хочу честно поделиться тем, что вижу в собственной практике годами. Когда инициатива обращения исходит от родителя, а не от самого молодого человека, — даже если он формально соглашается прийти, — терапия чаще всего не складывается. Подросток посещает одну, две, иногда три сессии, потом начинает аккуратно избегать назначений: то занят, то плохо себя чувствует, то переносит на потом, — и работа постепенно сходит на нет. Это не плохой характер и не сопротивление лечению — это устройство мотивации: психотерапия при ОКР и тревожных расстройствах требует от пациента активной самостоятельной работы между сессиями: выполнения экспозиций, отказа от привычных проверок и ритуалов, наблюдения за собой, — и без собственной внутренней готовности эта работа не идёт ни у кого, ни в каком возрасте. Когда мотивация принадлежит родителю, а не клиенту, мы оба оказываемся в положении, в котором никакой протокол просто не успевает заработать.

Поэтому моя рекомендация в таких ситуациях обратная и по сути своей более выгодная: на консультацию приходите Вы сами. Один или два приёма со специалистом дадут Вам несравнимо больше, чем десять одна за другой отменяемых сессий молодого человека. Мы разберём, как устроено его расстройство и почему уговоры и логические убеждения с ним не работают в принципе; что в Вашем нынешнем поведении — при самых лучших намерениях — непреднамеренно подкармливает цикл (постоянные заверения, совместный поиск гарантий, помощь в избеганиях, длительные обсуждения симптомов); как перестроить общение и быт так, чтобы перестать быть невольной частью этого цикла; как создать дома такие условия, в которых у ребёнка постепенно вырастает собственная мотивация обратиться за помощью. Это самая работающая схема в ситуациях, когда страдает молодой человек, а готовность что-то менять пока что есть только у родителя.

Подробнее об этой логике я писал на отдельной странице для родственников — её стоит прочитать прежде, чем принимать решение о записи.