Страх потерять контроль и навредить: может ли он стать поступком

«Хорошо, допустим, я этого не хочу. Но вдруг я сделаю это помимо желания — что-то во мне сорвётся, и руки всё совершат сами?» Человек отступает на платформе подальше от незнакомца, потому что в голове пронеслось «а вдруг толкну»; на смотровой площадке держится за перила, потому что мелькнуло «а вдруг шагну»; за ужином отодвигает от себя вилку, потому что допускает секунду, в которую рука сама воткнёт её в глаз.

Начну с того, что известно за десятилетия работы с контрастным ОКР. Специалисты прицельно искали такие случаи и не нашли: в научной литературе нет описанной истории, в которой навязчивый страх причинить вред перешёл бы в само действие. Сразу оговорюсь: это знание о людях с этим расстройством вообще, гарантии лично для Вас оно не даёт, и требовать такую гарантию, как мы увидим в разделе 2.11 о неопределённости, значит кормить болезнь. Катастрофа упорно не наступает потому, что то, что Вы принимаете за импульс, импульсом не является.

Настоящий импульс устроен совсем иначе, чем навязчивый страх сорваться. Он рождается на гребне подходящей эмоции — толкают в ярости, бьют в бешенстве; он переживается как позыв, с которым человек внутренне заодно, и о своей импульсивности человек узнаёт задним числом, когда дверью уже хлопнул. Навязчивый страх импульса устроен наоборот: он приходит в спокойном состоянии, без всякой злости на того, кто рядом, переживается как чужеродная угроза и включает такой уровень самоконтроля, какого по-настоящему импульсивный человек не знает вовсе. В ту секунду, когда Вам кажется, что Вы вот-вот сорвётесь, Вы — самый бдительный человек на всей платформе.

Второй довод против страха сорваться — устройство любого человеческого действия. Между побуждением и поступком всегда стоит цепь звеньев — оценка обстановки, моральные ориентиры, простое уважение к чужой жизни, — и эта цепь не рвётся от промелькнувшего образа. Она выдерживает даже настоящие порывы: Вы наверняка переживали минуты острой злости, когда хотелось ударить, и почти всегда не били. Тем более она выдержит навязчивую мысль, за которой никакого желания нет.

Порыв ударить или толкнуть, который Вы с таким напряжением «удерживаете», наружу не рвётся — удерживать попросту нечего. Сдерживание требуется порыву, а навязчивая мысль приходит, пугает и уходит, если ей не мешать; лучшее тому подтверждение — годы, в которые страшная секунда так и не наступила.

Навязчивый страх сорваться приходит к тому, кто держит себя крепче всех.