«Если у меня в принципе возникают эти сомнения — это уже что-то обо мне говорит. Гетеросексуальный человек не стал бы об этом задумываться»
В психотерапии эта ошибка мышления называется сверхзначимость мыслей. Суть её заключается в идее о том, что мысли какого-то содержания будто бы возникают только у людей с определёнными моральными характеристиками. По-простому говоря, будто у «правильного» человека не может возникнуть «неправильных» мыслей.
Это кардинальное заблуждение, и оно настолько распространено среди моих клиентов, что я считаю необходимым разобрать его подробно, с опорой на конкретные исследования.
Klinger на основании исследования записей мыслей в выборке студентов определил, что средняя продолжительность мысли составляет 5 секунд. Проведя несложные расчёты, мы получаем, что за период бодрствования в 16 часов возникает примерно 4000 мыслей. При этом 31% мыслей испытуемые охарактеризовали как ненаправленные. Это означает, что более тысячи мыслей в день случайны: то есть они могут иметь абсолютно любое содержание, в том числе пугающее или отвратительное. Тысяча случайных мыслей в день — у каждого, включая тех, кто никогда в жизни не испытывал ни малейших сомнений в своей ориентации.
Другое исследование, проведённое Rachman и de Silva, показало нечто ещё более поразительное: навязчивые мысли сексуального, агрессивного и богохульного содержания встречаются у подавляющего большинства здоровых людей — то есть у людей без какого-либо диагноза. Содержание этих мыслей практически идентично содержанию обсессий у людей с ОКР. Разница — только в том, как те и другие на эти мысли реагируют: здоровые пожимают плечами и забывают через секунду, а у людей с ОКР запускается цепочка тревоги, анализа и проверок.
Почему в принципе возникают спонтанные нежелательные мысли? Salkovskis предполагает, что интрузии — это побочный эффект такой функции мозга как генерация случайных идей. В процессе эволюции для решения проблем, вероятно, выгодно было создавать множество мыслей путём мозгового штурма — без предварительного их цензурирования. Как будто руководитель говорит членам своей компании: «Выскажите мне 10 идей по развитию проекта, абсолютно любых, пусть они даже будут совсем бредовые!»
Таким же образом Ваш мозг может брейнстормом отвечать Вам на вопрос «Кем я хочу быть?»: «Программистом? Баскетболистом? Учителем танцев? Ветеринаром? А может геем?»
Человек не несёт никакой ответственности за эти спонтанные идеи. И большинство людей, понимая это, просто пролистывает их мимо — так же, как Вы пролистываете рекламный баннер на экране телефона, не делая из его содержания выводов о своих скрытых желаниях. Но примерно у 2% людей в игру вступает сверхзначимость мыслей. Это подобно тому будто, продолжая пример выше, руководитель компании оказывается чрезмерно зациклен на случайной идее, высказанной сотрудником, начинает думать об этом день и ночь, не будучи далее способным справляться с действительно важными задачами. Вся деятельность компании парализуется из-за одной фразы, произнесённой кем-то в коридоре, — и чем больше руководитель пытается выяснить, «что имелось в виду», тем глубже он вязнет.
Откуда берётся сверхзначимость мыслей?
Вы можете делать предположение, что мыслей много потому что они Вам нравятся. Но на самом деле, ощущаемая важность может возникать вовсе не из-за положительного к ним отношения. Мозг придаёт значение тем мыслям, которые:
- имеют новизну — мысль, которая появляется впервые и застаёт Вас врасплох, автоматически получает повышенный приоритет, потому что мозг эволюционно настроен обращать внимание на всё новое и неожиданное;
- окрашены ощущением опасности или срочности — мысль, от которой сжимается в груди и учащается пульс, мозг обрабатывает как сигнал угрозы, даже если при ближайшем рассмотрении угрозы никакой нет;
- резко контрастируют с ценностями, целями и представлениями о себе — именно потому, что мысль о гомосексуальности противоречит Вашему самоощущению, она ощущается настолько значимой. Парадоксально, но если бы тема ориентации была Вам безразлична, мысль не вызвала бы никакой реакции и исчезла бы через те же пять секунд, что и остальные тысяча двести случайных мыслей за день. Подробнее об этом механизме я расскажу в разделе о глубинных страхах.
Есть и культурное измерение этого явления, о котором стоит сказать отдельно. Мы живём в среде, в которой мысль традиционно наделяется моральным весом, нередко сопоставимым с весом поступка. Эта идея присутствует в повседневном языке («даже думать об этом стыдно», «у порядочных людей таких мыслей не бывает»), в воспитательных установках («что ты себе думаешь!» — как будто содержание мыслей подлежит контролю и ответственности), а в религиозном контексте она получает ещё более мощное подкрепление: многие конфессии, и в особенности христианская традиция, рассматривают помыслы как предмет нравственной оценки, то есть как нечто, за что Вы можете быть виноваты. Даже если Вы не определяете себя как верующего, Вы почти наверняка впитали эту установку через культуру, в которой выросли. Исследование Sica и коллег (2002) подтверждает это эмпирически: чем более религиозен респондент, тем большую значимость он склонен придавать своим мыслям, причём среди представителей разных конфессий именно христиане демонстрируют эту тенденцию в наибольшей степени.
Всё это означает, что сверхзначимость мыслей — это не Ваша индивидуальная особенность, а результат совместного действия биологии мозга, эволюционных механизмов и культурной среды. Склонность к такому типу мышления, по всей видимости, имеет и генетическую составляющую — об этом мы подробнее поговорим в разделе 4, когда будем разбирать причины ОКР. Здесь же достаточно зафиксировать главное: наличие мысли ничего не говорит о Вашей личности, Вашей морали и Ваших желаниях. Мысль — это событие в сознании, такое же случайное и такое же нейтральное, как чихание. Вы не делаете выводов о состоянии своих лёгких каждый раз, когда чихаете. Точно так же у Вас нет оснований делать выводы о своей ориентации каждый раз, когда в голове мелькает нежелательный образ.
